Горланов Геннадий Елизарович. Родился 16 марта 1941 года в Пензе, в семье рабочих. Окончил среднюю школу № 19, историко-филологический факультет Пензенского государственного педагогического института им. В.Г. Белинского, аспирантуру Московского Государственного педагогического института им. В.И.Ленина. С 1966 года по настоящее время работает в Пензенском государственном педагогическом университете. Член Союза писателей России, печатался в Пензенских областных газетах и коллективных сборниках, в журналах «Октябрь», «Волга», «Литература в школе», «Сура». Автор 11 литературоведческих и 12 поэтических книг.

ПОЭЗИЯ

Ты не вошла,

Ты в жизнь ворвалась ветром,

Поисписала ворохи бумаг.

В любое время: и зимой, и летом –

Правдивым светом озаряла мрак.

Поэзия!

Красавица и жрица,

Тебе любые строчки по плечу.

Ты чопорной бываешь, как царица,

Как осень чудная, одетая в парчу.

Ты входишь в зал,

Других богинь милее.

Овациям и злобе нет конца,

Вся публика от восхищенья млеет,

Смелеют робких юношей сердца.

Ты выше всяких почестей и званий.

На панихидах слышится твой плач,

Но даже в жутких камерах дознаний

Тебя страшится опытный палач.

Поэзия!

Ты лечишь нас любовью,

Ты добротою радуешь народ.

Стихи веков минувших веют новью,

Нам Лиру дружбы Пушкин подаёт.

Строкою ранит Лермонтов мятежный,

Свободой бредит Александр Блок,

Идёт долиной по-крестьянски нежный

Сергей Есенин – гений звонких строк.

Поэзия!

Ты неподвластна моде,

Тобой вожди стремятся дорожить.

Пока живёшь ты, мудрая, в народе,

До той поры Россия будет жить!

РАЗГОВОР С КРИТИКЕССОЙ

Да, да.

Я всё о ней,

Всё о России,

О доброте её полей,

О той раздольной сурской сини,

Что всех заморских стран милей.

Зимой в снегах, как будто в сказке,

Весной – весь в зелени обнов,

Мой край в июле дарит ласки

Душистых солнечных лугов.

Ах, этот дивный мир элегий,

Когда, пугая тишину,

В неторопливой нежной неге

Сура готовится ко сну.

Над ней закат стихами бредит,

Готовя нежные слова…

Но правы вы, конечно, леди,

Что эта тема не нова.

Мне ваш бы интеллект уважить,

Да мысль покоя не даёт:

Об этом Бродский вам не скажет

И даже Галич не споёт.

Для вас мой голос некрасивый,

Но всё ж придётся потерпеть,

Ведь я о ней,

Я о России

И безголосый буду петь.

ПРИЗНАНИЕ В ЛЮБВИ

Люблю Россию снежную,

Весёлую и нежную,

Сидящую на лавочках

В пушистых полушалочках.

Люблю Россию вешнюю,

С цветущею черешнею,

Стоящую в проулочке
В черёмуховой юбочке.

Люблю её, зелёную,

Как песню нашу вольную,

Бродящую тропиночкой

С малиною в корзиночке.

Люблю её осеннюю,

Дождливую, вечернюю,

Грустящую немножечко

У свого окошечка.

Люблю Россию синюю,

Счастливую и сильную.

Я с ней на «ты» балакаю, -

Люблю Россию всякую.

ИГРАЙ, ГИТАРА!

Обо мне при мне не говорите

И не пойте песен без меня.

Я и сам спою о Маргарите

На исходе солнечного дня.

Ты играй, играй, гитара, звонче!

Не горюй о красном лете, клён,

Не шепчи о том, как в черны очи

Был когда-то дьявольски влюблён.

Облака, как лебеди, кричали,

Бушевал в душе девятый вал.

Было всё так радостно вначале,

Стал таким безрадостным финал.

Не судите, люди, ради Бога.

Разве есть кто-либо без греха?

У родного вещего порога

Третьего дождусь я петуха.

Разгоню все облака сомнений,

Пережду последнюю беду.

Никогда не падал на колени,

Может быть, и впредь не упаду.

ВАСИЛЬКИ

Цветам из сада сердце радо,

Хвалю их пылкою строкой

За то, что в праздники парадно

Зовут в сапфировый покой.

И всё ж милее полевые,

Те, что не носят на парад;

В них наши песни вековые

Июльский прячут аромат.

Творец их наградил простором,

Узором наделил резным.

Они чаруют чудным взором,

Задором лечат озорным.

Люблю я синее соцветье!

Ах, васильки, вы, васильки,

Не будь вас, милые, на свете,

Я, может, умер бы с тоски.

Не отвести от вас мне взгляда,

Не позабыть вас никогда!

Моя вы первая отрада,

Моя последняя беда.

БАЛЛАДА О КОМСОМОЛЬСКОМ ЗНАЧКЕ

Коле Куленко

Никогда он не был в комсомоле,

Но хранит заветный сундучок.

Средь наград –

В нём память друга Коли –

Комсомольской юности значок.

Не забыть герою-ветерану

Бой.

Высотку.

Сорок третий год.

Рваную осколочную рану.

Петькин замолчавший пулемёт.

Враг спешил занять высотку слёту.

Виден был злорадный их оскал

- К пулемёту, Коля, к пулемёту, -

Лейтенант израненный стонал.

Зубы сжав, оставив след кровавый,

К пулемёту всё-таки дополз

И косил фашистскую ораву.

И летели гады под откос.

Отступили фрицы от высотки,

Спрятались за речку Краснотал.

Лейтенант в кровавой гимнастёрке

На руках у друга умирал.

Он лежал,

Исполнив долг солдата,

Одногодок.

Тёзка.

Землячок.

И держал в ладони крепко сжатой,

Пулей искорёженный значок.

Паренёк не ведал о забвенье,

Верил в справедливый идеал.

Потому на вечное храненье

Идеал тот другу передал.

- Дядя Коля, так давно то было,

Унеслось неведомо куда.

Комсомол страна теперь забыла,

Правят бал сегодня господа.

Веру вновь сменили на безверье,

Не понять Россию нам никак…

За окошком май качнул деревья,

Ветерок расправил пёстрый флаг.

Завернул дядь Коля козью ножку,

Как на фронте табачком набил,

Костылём с трудом открыв окошко,

Не спеша про жизнь заговорил:

- Мне уже за вами не угнаться.

Занемог.

Такие брат, дела.

Господа же пусть себе плодятся,

Только бы Рассеюшка жила.

От друзей обиды я не скрою.

Лишь одна осталась просьба к вам:

Положите тот значок со мною,

Я его там Кольке передам.

МАЛАЯ РОДИНА

Змейкою вьётся тропинка тенистая.

Рощей, как в детстве, спешу босиком.

Там, где речушка резвилася чистая,

Рыбу ловили весной с лесником.

Вот оно с детства родимое полюшко,

Светится рожь в золотистом венце.

Улицей бродит знакомое солнышко,

Матушка только не жжет на крыльце.

Осень размыла её все дороженьки.

Нет моей мамы – зови не зови.

В поле отбегали быстрые ноженьки,

В роще отпели её соловьи.

Малая Родина в юбочке простенькой,

С мятой душистой в пахучих лугах,

Ты ко мне спелой-преспелой смородинкой

Робко приходишь в несбывшихся снах.

Много ль, не ведаю, жить мне позволено,

Долго ль, не знаю, по жизни брести?

Только позволь, моя малая Родина,

Вечный покой у тебя обрести.

ПОТЕРИ ОСЕНИ

Предзимнее сиверко вяжет

Из первого снега стожок.

Теперь уже, видимо, ляжет

На стылую землю снежок.

А завтра в заснеженном сквере

Осеннее смолкнет авто.

Об этой вечерней потере,

Наверно, не вспомнит никто.

Лишь я запечалюсь немножко

О гроздьях рябин ноября,

Когда из резного окошка

Увижу в снегу снегиря.

Но мне-то совсем надо мало:

В свой срок чтоб цвели зеленя,

Да хлебушка вдоволь рожала

Политая по том земля.

Ну, может, ещё, чтобы грозы

Не ранили крылья зари,

Да сладко дремали в морозы

На гроздьях рябин снегири.

ДА ПРОСТИТ МЕНЯ БОГ

Невезений прошла полоса,

Отрыдали в оврагах метели,

Лебедою беда заросла,

Отогрелись озябшие ели.

Вспоминать о тех днях не хочу,

Ну, их к дьяволу, всякие муки!

Вот печаль насовсем излечу

И умчусь от коварной разлуки.

Превращу в злую шутку беду,

Буду рад долгожданной удаче –

Добывать по-мужицки еду

На куриловской солнечной даче.

Что судьбе суждено – то и будь,

Лишь к Отчизне восторга не скрою,

Встану твёрдо на праведный путь,

На дорогу любви и покоя.

Но стихией моей

Будут снова стихи.

Я России их все посвящаю.

Да простит меня Бог

За большие грехи,

А за малые – сам я прощаю.